Post Type

Оценить статью

0 42495 d09fb41d XL 300x225 Замки XV векаЕсли бы французские провинции перешли от монашеского влияния под абсолютный монархический режим, их становление, несомненно, было бы гораздо спокойнее и счастливее. Объединение под этой последней властью могло бы произойти без сильных потрясений. Но в таком случае они едва ли почувствовали бы столь жгучую необходимость национального единства, которое растет с каждым днем и составляет силу страны сегодня.

Феодализм, впрочем, имел большое преимущество перед развивающимся народом: он поддерживал чувство личной ответственности, которое абсолютная монархическая власть стремилась, напротив, заглушить. Он приучал каждого индивида к борьбе; это был жестокий, угнетающий, оскорбительный, но здоровый режим. Он поддерживал королевскую власть, вынуждая население объединяться против разобщенных владельцев замков и образовывать национальные силы.

Среди феодальных законов, которые нам кажутся варварскими, было много и вполне разумных. На наш взгляд, сейчас, когда мы их уничтожили, мы все же должны признать их мудрость. Не отчуждаемость владений, исключительное право на охоту и рыбалку были не просто выгодны сеньорам, они еще и сохраняли леса и водоемы.

Считается, что в нашей современной территориальной организации все продумано и устроено наилучшим образом, однако расчистка и осушение водоемов становятся причиной стихийных бедствий, приводят к периодическим наводнениям и засухе. С этой точки зрения было бы неплохо изучить феодальные законы, где детально описано, как сохранить владения.

Эти законы главным образом продиктованы осмотрительностью, необходимостью помешать растрате природных богатств. Если сегодня, несмотря на всю тщетность правительства и вездесущей администрации, вооруженных законами об охране окружающей среды, трудно помешать злоупотреблениям при разделе собственности, в какие бедствия могла бы попасть культура деревень в Средние века, если бы феодализм не был бы заинтересован в поддержании своих прав владельца земель и привилегий, подверженных нападкам скорее из чувства зависти, чем из стремления ко всеобщему благу.

Пусть эти привилегии отменены навсегда, пусть они противоречат национальному духу, что мы и признаем, пусть им нет места в нашей современной цивилизации, констатируем, по крайней мере, следующее: они были выгодны не только крупным земельным владельцам, но и самой земле, то есть стране. Оставим, таким образом, в стороне банальные рассуждения запоздалых клеветников о перевернутом феодализме, которые видят в каждом сеньоре маленького тирана, полностью поглощенного созданием карцеров и «каменных мешков».

Не будем также слушать и тех, кто видит в этих баронах защитников угнетенных, оберегающих своих вассалов, превозносящих скромность и всегда готовых сесть в седло за Бога и короля. Посмотрим на французский феодализм, как на энергичный стимул, как на одну из составляющих, ниспосланных Провидением, которые способствовали величию страны.

Руины феодальных жилищ достойны нашего уважения хотя бы потому, что именно им мы обязаны тем, что стали на Западе самой единой нацией, рука и ум которой всегда влияли и еще долго будут влиять на судьбы Европы. А сейчас обратимся к последней, еще довольно яркой фазе развития феодального жилища, которая начинается с приходом к власти Карла VI. Политическое положение сеньора изменилось.

Он больше не мог рассчитывать, как прежде, во времена феодализма, на службу своих людей из сел и деревень, так как последние не скрывали свою глубокую ненависть к феодальному строю. Он знал, что помощь по принуждению с его стороны могла оказаться для него опасной. Можно было довериться лишь своим прямым вассалам, рыцарям, которые имели ленные владения, зависящие от владения сеньора, и тем людям, которые занимались военной службой, то есть всем тем, кто был движим одними и теми же интересами.

Вот почему замок конца XIV века еще больше, чем прежде, похож на крепость, хотя феодальная мощь и утратила отчасти свой престиж. Замок начала XV века выступает против народных тенденций своего времени, он уединяется и закрывается больше, чем когда-либо. Оборонительные сооружения становятся более искусными, поскольку оснащаются лишь военными.

Замок уже является не защитой для страны, а убежищем для привилегированного класса, который подвергается нападкам со всех сторон и прилагает последние усилия, чтобы вновь захватить власть.