Post Type

Луис и Ричард Розенталь-центр современного искусства

Оценить статью

zahahadid250413 (1)Цинциннати, США, 1998-2003. Конкурс, I премия

У Хадид практически всегда, и в этой крупной постройке тоже, необычность архитектуры имеет истоком и во многом порождается особенностями задания и места строительства. На пересечении, во взаимодействии их смыслов и ассоциаций, на уровне прямых архитектурных высказываний и тонких, туманных ощущений. Место- оживленный перекресток улиц даунтауна Цинциннати, города самого по себе напряженного. И проект должен был отразить не только направления людских потоков, линии активности, но главное, атмосферу всеобщей насыщенности, плотности — всего, всей городской и особенно культурной жизни. Структуры городского плана, его масштаб, неукоснительную пря-моугольность планировочной решетки — все это в преображенном виде вобрало в себя здание. Прежде всего серией строго горизонтальных и подчеркнуто геометричных в своей объемности, вытянутых прямоугольных блоков — мощных балок из бетона, металла и стекла, предельно друг с другом сжатых как в штабеле брусья. Плотный урбанистический пучок пространств, а снаружи — объемов, тяжелых, чуть по-разному, с едва заметной косиной уложенных друг на друга, но в своей совокупности чудесным образом парящих над прозрачным нижним ярусом — вызов гравитации. Также и второй фасад, за углом — супрематическая композиция парящих кубов — торцов горизонтальных брусьев, их различные выступы, взаимные сдвиги, скосы дают намек, внешний ключ к постижению пространственной структуры галерей искусств внутри.

Один из первых вообще в США центров исключительно современного искусства, основанный еще в 1939 году, — привлекла такая его особенность как отсутствие собственной коллекции и постоянной экспозиции — только сменные выставки, инсталляции, перформансы — общая атмосфера: «Можно ожидать чего угодно». Соответственно, высокая степень непредсказуемости в архитектуре — неожиданности подстерегают на каждом шагу, начиная с конфигурации пространства публичной входной зоны внизу и галерей наверху. В гулкой вертикальной пустоте галерейного окружения парят невероятных размеров наклонные рампы — опять же с неким скосом по отношению друг к другу в плане.

Исходя из потенциального динамизма и интенсивной активности самого углового участка, обширное публичное лобби располагается на пешеходном уровне как непосредственное продолжение уличного движения. Пространство города властно втягивается внутрь, сплошное стекло не является преградой. Город как бы с любопытством заглядывает внутрь мира искусств, символически демонстрирует растворение, смешивание сегодняшнего искусства с жизнью. Городское пространство не только беспрепятственно втекает по горизонтали, происходит удивительная метаморфоза — его движение переориентируется в вертикальное. Плоскость улицы — пола лобби, доходя в своем едином стремлении до стены в глубине, не обрывает движения, не останавливается, но мощным выгибом переходит в стену. Создается непрерывность «урбанистического ковра», переводящая повседневное городское движение в вертикальное измерение. Стена объединяет галерейные пространства, всю систему коммуникаций и создается впечатление вертикальной улицы. Концептуально «урбанистический ковер», сообщая плоскому городу трехмерность, насыщает его объемностью.

Выставочные пространства галерей варьируются в геометрии и масштабе в расчете на многообразие проявлений современного искусства. Для совсем необычных и особо масштабных экспонатов остается пространство атриума (подвеска, парение) и плоскость, пол лобби (установка, рост снизу вверх), и тогда галереи превращаются в смотровые террасы, площадки — обзор гарантируется по всем направлениям — снизу, сверху, с различных сторон. В результате взаимодействия объемов и пустот, горизонтальных линий галерей и наклонных рамп создается ситуация гигантского косоугольного объемного паззла, и каждый может разнимать и складывать его в собственном сознании — тоже творческое занятие, постижение пространственного искусства архитектуры. Впечатление, что паззл вырезан из единой сырой массы — по контрасту с полированной до блеска поверхностью «урбанистического ковра», плоскости галерей оставлены в шероховатом фактурном бетоне, а сварные швы огромных металлических косоуров вообще никак не обработаны, пребывая в первозданной своей брутальности. Грубый бетон, железо и рядом хрупкое стекло — опять невероятный контраст.